Архив
Поиск
Press digest
18 октября 2019 г.
14 июля 2006 г.

Редакция | The Wall Street Journal

Путинские деревни

Завтра, в день открытия саммита "большой восьмерки" в родном городе президента России Санкт-Петербурге, Владимир Путин устроит "первый бал" в честь экономически возродившейся и помолодевшей России. А вчера кремлевский хозяин подтвердил методичное разрушение демократии в стране, подписав новый закон, запрещающий законодателям в Госдуме переходить из одной партии в другую.

За шесть лет, в течение которых президент Путин находится у власти, причудливая картина, создавшаяся в воображении лидеров стран Запада, которые соберутся на саммите на этой неделе, заключалась в том, что Россия стремительного экономического роста и Россия ползучего авторитаризма - это разные страны. Самим россиянам внушают, что они должны пожертвовать свободой во имя стабильности и благосостояния. И то, и другое - опасные иллюзии. Дело в том, что подход правительства Путина подрывает на корню те самые достижения, которые он будет декларировать в эти выходные. Пока мир стоял в стороне, Россия превратилась в опасность для Запада, своих соседей и, не в меньшей степени, для самой себя.

Сегодняшняя Россия мало имеет общего с тем хаотичным образованием, которым она предстала, выкарабкавшись из руин Советского Союза. Причина этого преображения - с 2000 года кумулятивный рост составил 65% - в основном, в высоких ценах на нефть, которые за время президентства Путина выросли в шесть раз. В начале его срока, в 2001-2002 годах, были предприняты разумные политические шаги. Тогда премьер-министр Михаил Касьянов ввел 13%-ный фиксированный подоходный налог, ставший первым вестником капитального пересмотра коррумпированной налоговой системы.

Однако приверженность Путина ценностям свободного рынка оказалась неустойчивой в том, что касается демократии. Касьянов, уволенный с поста в 2004 году, ушел в оппозицию, как и другие разочарованные либералы. Монопольный контроль, будь то в Госдуме, в прессе или в бизнесе, является определяющей характеристикой эпохи Путина. Скатывание к единоличному правлению препятствует всяческим попыткам модернизировать разрушенные институты России и сделать экономику открытой.

Высокие цены на нефть стали фиговым листом, который позволил Путину вплотную заняться осуществлением другой программы - централизации экономической и политической власти Кремля. Доля контролируемых государством компаний - 40%, и их количество растет. Крупнейшая нефтяная компания ЮКОС лишилась своих ценнейших активов, которые были проданы не самой значительной компании "Роснефть", принадлежащей государству (глава компании - высокопоставленный кремлевский чиновник). Глава "Газпрома", крупнейшего в мире производителя газа, - вице-премьер.

В результате преследования ЮКОСа объем добычи нефти внезапно стал падать. В отсутствие свободной конкуренции и частного владения в нефтегазовой сфере российская экономика не может достичь высокого уровня своего потенциального роста.

Путин был не так заинтересован в максимизации прибыли, как в приобретении инструментов политической власти. В решении этой задачи он вполне преуспел, в чем Европа могла убедиться в январе, когда в разгар холодов управляемый Кремлем "Газпром" прекратил подачу газа в Европу. Видимой причиной этого были разногласия по поводу цены с недавно перешедшей в демократический лагерь Украиной. "Вчера танки, сегодня нефть", - так описывает глава польской разведки нынешнюю российскую угрозу.

В последние месяцы Путин ощутил в себе достаточно смелости, чтобы пойти наперекор остальным странам G8 по вопросу Ирана, попытаться вытеснить США из Восточной Европы и Средней Азии, одновременно утверждая контроль России в "ближнем зарубежье", и начать работу над созданием антиамериканского альянса с Китаем. Подобное поведение опровергает укоренившееся в некоторых внешнеполитических кругах США убеждение, что, если Путина не критиковать в связи с его внутренней политикой, то он отплатит взаимностью в вопросах, значимых для Вашингтона. Он этого не делает.

Таким образом, западные лидеры в Санкт-Петербурге встанут перед сложным вопросом: что делать с Россией, если с ней надо что-нибудь делать?

Во-первых, слова и дела имеют значение. В своей ставшей известной речи в Вильнюсе вице-президент Дик Чейни предостерег Россию от использования энергетического шантажа против соседей и осудил отступление от демократии. Очень жаль, что такая суровая любовь не была продемонстрирована на ранних этапах "термидора" Путина. Мы надеемся также, что Буш повторит этот посыл в Санкт-Петербурге. Потому что слишком долго режим Путина имел возможность интерпретировать мягкий подход США - не говоря уже о неприкрытом умасливании со стороны Западной Европы - как молчаливое согласие. Как свидетельствует шумиха, поднятая вокруг саммита G8, и чувствительность реакции Путина на речь Чейни, российское правительство глубоко озабочено мнением Запада.

Сейчас подходящее время, чтобы направить ресурсы на наблюдение за выборами и ходом строительства демократии. Разбуженная январской газовой войной, Западная Европа может помочь осуществить это. Новый средний класс России будет благодарен за это и может со временем извлечь из этого пользу. Кроме того, сейчас идеальный момент для того, чтобы поддержать молодые демократические режимы Грузии и Украины, которым Россия дает жару, и начать процесс принятия этих союзников в НАТО.

Основной рычаг управления для Запада - глобализация. Россия хочет принимать в этом участие. На этой неделе "Роснефть" пытается присоединиться к трем дюжинам других российских компаний на Лондонской фондовой бирже. Предположительно, регулирующие органы британского рынка пристально изучают детали приобретения "Роснефтью" активов ЮКОСа, прежде чем дать IPO зеленый свет.

России нужно заключить соглашение с США для вступления в ВТО. Хотя включение России в подчиняющуюся определенным правилам систему само по себе хорошо, очень правильно, что конгресс намерен внимательно изучить, можно ли надеяться, что Москва будет выполнять взятые на себя обязательства. Мы не видим никаких причин, чтобы вознаграждать Путина подписанием соглашения в Санкт-Петербурге.

В первые дни после терактов 11 сентября Путин подтвердил, что у наших стран общие стратегические цели в борьбе с исламским терроризмом и распространением оружия массового уничтожения. Затем он потерял к этому интерес. Последующие проекты, такие как обсуждаемая сделка с США по сотрудничеству в области гражданского использования ядерных технологий, должны зависеть от того, проявит ли Кремль реальную готовность сотрудничать с другими в отношении террористической и ядерной угроз. Начать можно с Ирана.

Россия недостойна места среди демократических стран G8, и задача США и других членов клуба - способствовать реформам, которые сделали бы ее достойной членства в "восьмерке". Политическая и экономическая свобода - это не просто красивые слова, которые надо говорить на собраниях, подобных тому, что состоится в Санкт-Петербурге в конце недели. Для России в них - ключ к будущему богатству и стабильности, к будущему, которое Путин поставил под угрозу.

Источник: The Wall Street Journal


facebook
Rating@Mail.ru
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Разрешается свободное использование текстов, ссылка обязательна (в интернете - гипертекстовая).
© 1999-2019 InoPressa.ru