Архив
Поиск
Press digest
28 сентября 2020 г.
27 декабря 2006 г.

Стивен Ли Маерс | The New York Times

Жесткая дипломатия Путина редко встречает отпор

На прошлой неделе в Кремле топ-менеджеры трех крупнейших международных компаний - Royal Dutch Shell, Mitsubishi и Mitsui - превозносили человека, чье правительство сумело заставить их отказаться от контроля над самым крупным нефтегазовым проектом в мире.

"Большое вам спасибо за вашу поддержку, - сказал президенту Владимиру Путину президент Shell Йерун ван дер Веер во время встречи, завершившей шестимесячную атаку на проект "Сахалин-2" контролирующих органов, прекратившуюся только после того, как компании уступили контроль над проектом государственному газовому гиганту "Газпром". - Это событие исторического масштаба".

Это еще и весьма красноречивое событие, уроки которого простираются далеко за пределы энергетической политики и касаются таких далеких событий, как убийство в Лондоне бывшего агента КГБ Александра Литвиненко и убийство известной журналистки Анны Политковской.

Путинская Россия, подпираемая своими нефтяными и газовыми богатствами, стала настолько уверенной в себе (или, как говорят ее оппоненты, настолько обнаглела), что теперь неуязвима для критики, которая раньше могла бы изменить ее поведение. А те, кто раньше стал бы ее критиковать - начиная от инвесторов и кончая иностранными правительствами - теперь в большинстве своем смирились с новой реальностью.

Кремль теперь диктует свои условия с большей твердостью, чем когда-либо после распада Советского Союза, а этому событию (если быть точным, в понедельник) исполнилось 15 лет. Многие надеялись, что председательство России в "большой восьмерке" ведущих индустриальных стран в этом году смягчит дипломатический тон Путина, но не тут-то было.

Россия начала 2006 год с того, что извлекла выгоду из угрозы перекрыть газовый кран Украине, добившись для "Газпрома" более высокой цены. Прекращение поставок, хотя и кратковременное, вызвало в Европе беспокойство по поводу зависимости от российских энергоносителей. Сейчас Россия заканчивает 2006 год, предупреждая Белоруссию о том, что ее ждет та же судьба.

Вице-президент Дик Чейни выступил со знаменитой и самой жесткой на сегодняшний день критикой Кремля, обвинив его в использовании нефти и газа в качестве "инструментов запугивания и шантажа". Это было в мае, но с тех пор американская политика в отношении России изменилась мало. За одним исключением - администрация Буша дала добро на вступление России во Всемирную торговую организацию, куда та давно стремится.

"Начиная с прошлого года Россия испытывает что-то похожее на эйфорию - чувство, что у нас так много денег и так много ресурсов, что мы можем делать что хотим", - говорит главный редактор журнала "Россия в глобальной политике" Федор Лукьянов.

У Соединенных Штатов и Европы не так много рычагов помимо силы убеждения. А убеждение больше не работает, как показала кремлевская кампания против самого крупного российского проекта с привлечением иностранных инвестиций. Кампания была настолько шита белыми нитками, что это казалось комичным. Началось все с неожиданных проверок, проведенных малоизвестным чиновником природоохранного ведомства, который грозил штрафовать участников проекта за каждое спиленное дерево.

Но по мере того как кампания набирала обороты, аналитики стали предупреждать, а западные дипломаты и правительства - протестовать. Однако в конце концов Кремль получил то, что явно было его целью с самого начала: государственный контроль над прибыльным проектом, который открывает российскому газу выход на рынки Азии.

Три компании, которым действительно было что терять, не позволили себе ни слова критики, продавая 50% плюс одну акцию "Сахалина-2" за 7,45 млрд долларов - цену, которую некоторые специалисты назвали заниженной. Путин немедленно заявил, что экологические проблемы проекта "можно считать решенными".

"Опыт разочаровал многих иностранных инвесторов в России, - сказал эксперт в области энергетики московской инвестиционной компании "Тройка-Диалог" Валерий Нестеров. И тем не менее, когда дело доходит до энергоносителей или других инвестиций, опыт не останавливает. "Соблазн слишком велик", - говорит Нестеров и добавляет, что такие компании, как Shell, все еще надеются получить доступ к другим российским нефтяным и газовым месторождениям в будущем.

История с "Сахалином" заставила вспомнить атаку властей на нефтяную компанию ЮКОС и ее создателя Михаила Ходорковского в 2003-2004 годах. Когда все это началось, даже сторонники России беспокоились о том, что это может причинить вред репутации страны, особенно среди инвесторов.

Если ущерб и был нанесен, сейчас сложно его подсчитать. Компания сейчас представляет собой бледную тень прежнего ЮКОСа, находится под внешним управлением в связи с банкротством, а ее основные активы теперь принадлежат государственной нефтяной компании "Роснефть". Ходорковский, когда-то самый богатый человек в России, сидит в сибирской тюрьме, приговоренный за мошенничество и уклонение от уплаты налогов; сообщают, что ему против него вскоре будут выдвинуты новые обвинения.

Несмотря на то что российский фондовый рынок упал на 21% после ареста Ходорковского, а индекс РТС рухнул ниже 500, сейчас он превышает 1800.

Международная реакция на убийства двух известных критиков Кремля - Литвиненко в Лондоне и Политковской в Москве - тоже показательна для новой реальности.

Пока что нет улик, напрямую связывающих кого-то в России с этими убийствами, хотя критики быстро указали на такую возможность, возродив самые кошмарные подозрения относительно образа сегодняшней России.

После смерти Литвиненко лондонская Daily Telegraph прямо указала на "Прогнившее сердце России". На недавней обложке журнала Economist Путин изображен в облике гангстера, держащего в одной руке бензиновый "пистолет", а в другой - автомат.

А вот британское правительство, наоборот, ничего столь критического не говорило, даже после того, как британские детективы, приехавшие в Москву, столкнулись с весьма ограниченными возможностями допроса свидетелей.

Богатство придало смелости Путину и тем, кто его окружает. Во время интервью за круглым столом в декабре первый вице-премьер и председатель совета директоров "Газпрома" Дмитрий Медведев отмел вопросы об управлении компанией, ее корпоративной философии и непрофильных инвестициях в газеты и другие предприятия, которые считаются политически мотивированными. Он заявил, что Кремль, вероятно, был прав, а все его критики ошибались.

"В 2000 году цена "Газпрома" составляла 9 млрд долларов, - сказал Медведев, которого часто называют возможным преемником Путина. - Сегодня она составляет 250-300 миллиардов".

Однако другие предупреждают, что Россия игнорирует последствия своего поведения, что монополистическая политика "Газпрома", уничтожение политической конкуренции и легкость, с которой затыкают рот критикам, ослепляют Кремль и не позволяют ему увидеть опасности, которыми чревата чересчур централизованная система, созданная Путиным.

Премьер-министр Путина в 2000-2004 годах Михаил Касьянов, ныне один из его главных оппонентов, говорит, что инвесторы, поспешившие присоединиться к российскому экономическому буму, разделяют ответственность за происходящее. "Инвесторы очень недальновидны", - сказал он в интервью.

Источник: The New York Times


facebook
Rating@Mail.ru
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Разрешается свободное использование текстов, ссылка обязательна (в интернете - гипертекстовая).
© 1999-2020 InoPressa.ru