Подобные заявления нередко бывали предвестниками агрессии за рубежом и суровых гонений внутри страны

Зимой 2012 года с Владимиром Путиным произошло нечто неожиданное: на протяжении 12 лет он воздерживался от громких заявлений о культуре и идеологии, но тут вдруг обнаружил, что Россия не просто страна, но уникальное "государство-цивилизация", пишет Леон Арон, директор российских исследований Американского института предпринимательства, в статье для The Wall Street Journal.

И этим дело не закончилось. Российский народ имеет право на "самостоятельность и самобытность", заявил Путин в послании Федеральному собранию в 2013 году.

В чем же заключается эта самобытность? Российскому президенту легче указать на то, что ей несвойственно: "так называемая толерантность, бесполая и бесплодная", при которой "стираются национальные традиции и различия наций и культур" и признается "равноценность добра и зла", цитирует автор.

Как отмечает Арон, прецеденты разговоров об исключительности России уже были: "В российской истории утверждения о культурной уникальности и цивилизационной миссии часто служили делу политической, культурной и социальной реакции - войне, имперской экспансии, отвлекали от экономических трудностей и прикрывали продажность и некомпетентность чиновников".

"Два Рима пали, третий стоит, а четвертому не бывать", - провозгласил еще в XVI веке монах Филофей. С тех пор эта идея вдохновляет русское мессианство. Однако были и те, кто хотел вернуть Россию в русло "цивилизованного мира". К ним, по мнению автора, относятся Петр Великий, Екатерина Великая, Александр II, Михаил Горбачев и Борис Ельцин.

Путин же, скорее, опирается на самых реакционных правителей, при которых российская идентичность нашла отражение в форме идеологии "православие - самодержавие - народность". "С незначительными лингвистическими изменениями Владимир Путин, кажется, перенял слоган Николая I и Александра III", - полагает Арон.

"Мы знаем, что западные народы не разумеют и не терпят русского своеобразия. Они собираются разделить всеединый российский "веник" на прутики, переломать эти прутики поодиночке и разжечь ими меркнущий огонь своей цивилизации", - писал любимый Путиным философ-эмигрант Иван Ильин. Отзвуки идей Ильина слышатся Арону в речи Путина, произнесенной после аннексии Крыма. Запад "предпочитает в своей практической политике руководствоваться не международным правом, а правом сильного" и стремится загнать Россию "в какой-то угол", заявил глава российского государства.

Еще одним нововведением этой речи стало слово "национал-предатели" - "прямая калька с немецкого Nationalverräter - термина, использованного Гитлером в Mein Kampf для обозначения немецких лидеров, подписавших после поражения Германии в Первой мировой войне Версальский мирный договор", отмечает автор статьи.

Русские - далеко не первый народ в современной истории, отравленный идеологическим коктейлем жертвенности и триумфализма: за последнее столетие этой дорогой уже прошли немцы, итальянцы, японцы и сербы. "Эти и другие примеры спонсируемых государством кампаний по утверждению национальной уникальности показывают, что именно бесстыдно льстящие своим народам режимы и лидеры уничтожают их с величайшим безразличием и в огромнейших количествах посредством войн, голода, концлагерей и расстрельных взводов", - говорится в статье.

Слова Путина о "героизме и самопожертвовании", которые якобы отличают русских от других народов, напомнили эксперту знаменитый тост Сталина. В нем генералиссимус назвал русских "руководящим народом" со "стойким характером" и безграничным "доверием правительству".

Однако современная Россия уже не та, что раньше, констатирует Арон. Проведенный в 2013 году "Левада-Центром" опрос показал, что 52% россиян отвечают "несомненно" или "вероятно" на вопрос, злоупотребляет ли Путин властью. 50% заявили, что не хотели бы видеть его президентом после 2018 года.

"В сегодняшней России эти настроения потонули в волне патриотической эйфории и антизападной пропаганды", - сокрушается Арон. "Однако в конечном итоге, по мере еще более резкого падения экономики, патриотический угар спадет", - предрекает эксперт.

"Террор, цензура и пропаганда позволяли диктаторам долго оставаться у власти даже в условиях лишений. Достаточно взглянуть на Кубу и Зимбабве, не говоря уж о Северной Корее и сталинском СССР, - признает Арон. - Однако путинских отсылок к уникальности России и российской цивилизации может оказаться недостаточно, чтобы силой вернуть страну к диктатуре, особенно учитывая блистательный моральный взрыв гласности и полтора десятилетия свободы. Судьба России будет определена размахом репрессий, на которые он готов пойти, и чаяниями самого российского народа, вставшего перед выбором - жить в нормальной стране или в агрессивном и шовинистическом государстве, которое кичится своей исключительностью".