Архив
Поиск
Press digest
13 апреля 2021 г.
2 марта 2011 г.

Том Парфитт | Foreign Policy

Тайная история Беслана

Со стороны насилие на Кавказе кажется религиозной войной или борьбой за независимость, пишет Foreign Policy. "В этой части дневника своего путешествия наш корреспондент обнаруживает, что в Северной Осетии все это роковым образом осложнено застарелой межнациональной рознью".

В своем репортаже из Владикавказа и Беслана Том Парфитт пишет: "В этих сонных городах неудивительно, что возмущение боевиками-исламистами, терзающими Северный Кавказ, имеет глубокие корни", - автор напоминает о захвате школы в Беслане в 2004 году, а также терактах в центре Владикавказа. "Но когда спрашиваешь местных жителей, кого они по-настоящему винят в этих трагедиях, слышишь нечто неожиданное. Осетины не воспринимают войну как конфликт партизан с силами безопасности, при котором гражданское население несет "сопутствующие потери". Они смотрят на нее через призму давно зреющего межнационального конфликта. По их словам, истинные враги живут совсем неподалеку, в 20 минутах езды, - в республике Ингушетия", - удивляется Парфитт. По его мнению, это убеждение обусловлено частично историей региона, а частично - ошибочными решениями Москвы при выборе методов борьбы с насилием.

Большинство осетин - православные христиане, тогда как в Ингушетии преобладают мусульмане. "Трения между этими двумя народами длятся сотни лет. В XIX веке осетины были ключевыми союзниками России в регионе, когда Россия воевала, чтобы покорить окрестных горцев-мусульман, в том числе ингушей, чеченцев и черкесов", - рассказывает автор. В конце Второй мировой войны Сталин депортировал несколько северокавказских народов, в том числе 92 тыс. ингушей в Казахстан и Сибирь. "Когда в 1957 году ингуши были реабилитированы и получили разрешение вернуться на родину, они обнаружили, что часть их территории - Пригородный район - передана Северной Осетии", - говорится в статье.

В позднесоветский период ингуши ратовали за повторное присоединение Пригородного района к Чечено-Ингушетии, отмечает автор, а после распада СССР в 1991 году "клапан сорвало". "Через год в Пригородном разгорелись бои. Российская армия встала на сторону осетин. Не менее 600 человек погибли в ходе боевых действий, от 30 до 60 тыс. ингушей бежали из своих домов", - утверждается в статье. Ельцин постановил, что Пригородный район останется в составе Северной Осетии, и конфликт официально завершился. "Но боль и ярость, которые ассоциируются с этой мини-войной почти двадцатилетней давности, а также отсутствие слаженных усилий Кремля по разрешению ее последствий по-прежнему отравляют отношения между Северной Осетией и Ингушетией", - считает автор.

Недавние события лишь ухудшили ситуацию. По данным российских властей, 19 из 33 боевиков, захвативших школу в Беслане, были жителями Ингушетии. Беслан заставил многих наблюдателей предполагать, что вооруженный конфликт осетин с ингушами вновь разгорится. "Об ингушских боевиках говорят и в связи с более недавними терактами смертников", - продолжает автор, упоминая о взрывах близ центрального рынка во Владикавказе в 2008 и 2010 годах.

"Когда на прошлой неделе, - пишет Парфитт, - я встречался с Сусанной Дудиевой, председателем комитета "Матери Беслана", она лаконично изложила распространенное мнение. "Ингуши говорят, что не все ингуши - террористы. Но мы не можем не заметить, что все террористы - ингуши", - сказала она".

Между тем последние 10 лет обе стороны в войне на Северном Кавказе склонны умалять роль национальной принадлежности, полагает автор. "Сегодняшние боевики - часть так называемого Кавказского эмирата - общерегиональной коалиции исламистов, для которых вероисповедание и товарищество выше национальных и этнических связей. Со своей стороны, Кремль уверяет, что инсургентов финансируют из-за рубежа и что они включены в глобальную сеть джихадистов, - обвинение справедливое, но игнорирующее ключевую роль локальных факторов", - пишет он.

По мнению журналиста, на деле межнациональная рознь остается мощным катализатором конфликтов. В Дагестане национальность может служить основой для сплоченности мафиозных группировок. "Однако осетинско-ингушское противостояние - самое острое в регионе, так как в нем сочетаются этнические, территориальные и религиозные различия", - говорится в статье.

Сегодня в сознании осетин возрождается ощущение, что они находятся в кольце врагов. "Только наша толерантность не допускает, чтобы с ингушами случилось кое-что похуже", - сказала автору журналистка газеты "Осетия сегодня" Света Джиоева. По ее словам, ингуши спокойно приезжают на базар в Осетию. "Но я не знаю ни одного осетина, который бы поехал в Назрань - слишком опасно", - заметила она.

"Вы видели христиан среди террористов-смертников? Пусть мусульмане зададут себе этот вопрос, прежде чем требовать сочувствия. Мы вправе их бояться", - добавила Джиоева.

Автор наблюдал в одном из интернет-кафе Владикавказа, как мальчики не старше 12 лет, играя в компьютерную игру, кричали: "Smotri, Ingush, terrorist -- mochi ego!".

"В Беслане вражда ощущается еще острее", - замечает он. От Сусанны Дудиевой он услышал: "На следующий день после того, как ингуш взорвал себя на рынке во Владикавказе в сентябре, у моего мужа случился сердечный приступ от шока". Стратегию Кремля в отношении исламистов Дудиева назвала слишком мягкой: "Если террорист может убивать невинных, детей, почему нельзя казнить всю семью, которая вырастила этого террориста?".

"Такие заявления необязательно перерастают в акты насилия. Но в последнее время в Осетии наблюдались нападения или дискриминация в отношении мусульманского меньшинства, составляющего 20% населения республики", - пишет автор. Так, "Матери Беслана" попросили администрацию местной мечети не передавать призыв к молитве через динамики, а некоторые жители были вообще против восстановления мечети.

"В Осетии многие готовы связать слова "ислам", "ингуш" и "террорист" в единую цепочку. Я уверен, что точно так же и в Ингушетии многие считают осетин всего лишь "боевиками, которые нас убивали", - заметил осетинский блогер Алан Цхурбаев. "Мой знакомый, ингуш Магомед Амирханов, в 1992 году был похищен осетинскими ополченцами вместе с его полупарализованным отцом и 14 дней пробыл в плену наряду с десятками других мирных жителей", - пишет автор. Ингушский правозащитник Тимур Акиев сказал, что Кремль совершенно пренебрегает историей с Пригородным районом и это помогает боевикам вербовать новых людей.

Что же делать? - вопрошает автор. "В последнее время правительства двух республик вновь пытаются снять разногласия, и прошлогодние двусторонние переговоры обнадеживают", - пишет он. По его данным, после конфликта около 30 тыс. ингушей уже вернулись в свои дома, но имеются разногласия по вопросу о возвращении в села, где шли самые жестокие бои.

Источник: Foreign Policy


facebook
Rating@Mail.ru
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Разрешается свободное использование текстов, ссылка обязательна (в интернете - гипертекстовая).
© 1999-2021 InoPressa.ru