Ричард Ньюбери в статье, напечатанной в газете La Stampa, предлагает краткий экскурс в историю начала Второй мировой войны.

После того как в дыму 1918 года исчезли четыре империи - немецкая, австро-венгерская, оттоманская и российская, появились новые государства с весьма спорными границами, пишет он. Эти государства не были "слабыми", но они были "относительно слабыми", не способными выстоять в молниеносной войне.

Посредничество Муссолини в 1938 году не позволило Гитлеру развязать войну против Чехословакии, а в 1939 Гитлер решительно не желал вновь потерять лицо перед своими генералами. Гданьский коридор, отделявший Германию от Восточной Пруссии, открывал Варшаве путь к угольным бассейнам Силезии, отошедшим к Польше по Версальскому договору. Вопрос границ еще можно было решить в рамках международной конференции, но Гитлеру была нужна война. В своей книге Mein Kampf он не скрывал намерения истребить недочеловеков - евреев и славян, и поляки знали об этом, поэтому были непримиримы, продолжает Ньюбери.

Когда 31 марта 1939 года Великобритания и Франция выступили гарантами польских границ, началась игра в покер, которая должна была закончиться между 22 августа и 3 сентября. Гданьск уже ни для кого не был проблемой. 3 апреля Гитлер отдал приказ о составлении плана захвата Польши до 1 сентября. Это была азартная игра между "богатыми" - Францией и Великобританией с их империями - и "бедными": Германией, Италией и Японией, которые стремились захватить Восточную Европу, Эфиопию и Манчжурию.

Война была неизбежной. Гитлер знал, чего хотел, но у него на руках были не все карты. Он заявил своим генералам, что хочет начать войну с Польшей 26 августа. Но этот удар не стал бы неожиданным и не привел бы к падению правительств в Лондоне и Париже. Поэтому захват Польши силами 60 дивизий пришлось отложить и продолжить размещение 40 оставшихся, слабых и плохо вооруженных дивизий вдоль линии Зигфрида, еще не до конца укрепленной, чтобы противостоять возможному нападению со стороны Франции и Великобритании. Тогда все думали, что Гитлер отказался от своих планов.

Началась война нервов, потому что Гитлер и его генералы не хотели войны на два фронта, а еще меньше стремились к мировой войне. Как ни парадоксально, но, если бы Гитлер начал войну 26 августа, быть может, мировой войны не было бы вовсе, утверждает автор статьи. В Париже и Лондоне царил оптимизм: там были уверены, что Гитлер отказался от своих планов по экономическим и политическим причинам. Но Гитлер был идеологом, а не дипломатом, и он уже готовил специальные подразделения для проведения этнических чисток в Польше.

3 сентября Франция и Великобритания объявили войну Германии, поскольку немецкая сторона не выполнила предъявленный ей ультиматум и не вывела свои войска из Польши. Британский посол в Париже сэр Эрик Фиппс сказал итальянскому коллеге: "Мы можем воевать многие годы и пожертвовать миллионами жизней, но не сможем восстановить в конце пусть даже победоносной войны страну, из-за которой мы вступили в войну. Русский медведь сел на свою часть Польши, и мы никогда не сможем его прогнать". По словам премьер-министра Канады Макензи Кинга, "Польша стала поводом, но не причиной войны". Британская и французская империи объявили войну Германии не для того, чтобы спасти Польшу, а чтобы спасти себя в разваливающемся мире, указывает автор статьи.