- Какой Вы видите эту войну, г-н Барак? Жестокой? Бесполезной? Справедливой? Чрезмерно кровопролитной? Хорошо организованной?

- О любой войне можно сказать, что она не нужна. Но эта война - вынужденная, мы не могли ее избежать: Арафат ее развязал, и у нас не было иного выхода, нам пришлось отвечать на эту чудовищную волну терроризма.

- Если бы Вы оказались на месте Шарона, Вы поступили бы аналогичным образом?

- Каждый поступает по-своему. Я бы вел борьбу с терроризмом еще более жесткими методами до тех пор, пока не убедился бы в том, что свел опасность террористических актов до минимума. Вместе с тем я был всегда был готов к переговорам типа кэмп-дэвидских.

- Арафат утверждает, что волна насилия стала следствием израильской оккупации.

- Я могу заверить вас в том, что это неправда: в Кэмп-Дэвиде он получил от нас следующие предложения: создать независимое государство на 90% территорий, обрести суверенитет над частью Иерусалима, обеспечить возвращение беженцев, получать крупномасштабную экономическую помощь. Но Арафат отказался продолжить переговоры. Клинтон был вне себя. Арафат возвратился домой и нанес неожиданный удар. В ресторанах, в автобусах, на улицах стали гибнуть женщины и дети. Родилась стратегия террористов-самоубийц. Были изменены все правила игры. Не только Израиль, но и вы вынуждены платить высокую цену за действия террористов. Наша война и в ваших интересах.

- Г-н Барак, говорят, что предложения, выдвинутые Вами в Кэмп-Дэвиде, были нереальными, что именно по этой причине Вы проиграли выборы.

- Это неправда. Я бы мог выполнить все данные мной обещания. Я бы выиграл выборы, если бы Арафат не обманул.

- Обманул?

- Обманул во всем: он получил Нобелевскую премию мира за намерения, которых он не имел. Когда мы обсуждали карту государства, он начал говорить о Бантустане. Он не показал эту карту своему народу и заставил всех поверить в то, что палестинцев обманывают.

- Почему он оказался от переговоров, когда все складывалось очень удачно?

- Мы думали, что две страны будут жить бок о бок, каждая в своих границах. Арафат думал по-другому: он видел Палестину, государство палестинцев. Он вообразил себе, что может добиться в ходе переговоров того, что вопрос о государстве останется открытым, что можно будет в будущем говорить о создании двунацоинального государства, затем о государстве, которое впоследствии станет придатком палестинского государства, а затем и о целиком палестинском государстве. Иными словами, из двух соседствующих государств, одно со временем должно исчезнуть.

- Мир убежден, во-первых, в том, что война заставляет Арафата жестоко страдать и что риску подвергается как он сам, так и весь палестинский народ; во вторых, что Арафат не в состоянии контролировать действия террористов.

- Второе положение просто нелепо: Арафат - великий актер, в свое время я сказал Пересу, что комиссии по присуждению Нобелевской премии следовало бы вручить ему "Оскар". За его внешней хрупкостью и старостью скрывается большая сила, способность контролировать все организации. Есть данные о том, что одни теракты, за которыми стоит "Фатх", были осуществлены по его приказу, а другие - с его согласия.

- Шарона обвиняют в разгуле антисемитизма в Европе.

- Я думаю, что люди доброй воли все быстро поймут.

- А Шарон? Он хочет видеть Арафата мертвым? Или вести с ним переговоры? Как вы считаете, это возможно?

- Человек, который ведет себя как террорист, действует, как террорист, говорит, как террорист, скорее всего, им и является. Но ситуация складывается таким образом, что дело все-таки придется иметь именно с ним.