Архив
Поиск
Press digest
20 апреля 2021 г.
5 февраля 2004 г.

Сет Майденс | The New York Times

Эндшпиль российских деревень

Он последний, оставшийся здесь человек, оборванный и забытый в своем доме из двух комнат, и, когда он умрет, деревенька Исупово, затерянная в снегах центральной России, умрет тоже.

Бревна, из которых сложены стены, трескаются, на разбитые окна он вешает одежду, чтобы по комнатам не гулял ветер.

Старик, 76-летний Владимир Быков, когда-то жил в красивой деревне на холме с церковью, прудом и примерно 30 домами, где все знали обо всех больше, чем следовало.

Один за другим его соседи уезжали в поисках лучшей жизни, оставляя за спиной покосившиеся остовы домов и безмолвие зимы.

Это часть процесса массовой миграции, опустошившей более половины деревень, которые веками были ядром российской жизни. В современной России города растут, а население страны убывает.

Движение из деревень шло десятилетиями, но получило новый толчок после гибели СССР в 1991 году. Заводы, государственные предприятия и военные заводы, которые обеспечивали селян работой и услугами, уменьшились или исчезли, оставив после себя сидящие на мели населенные пункты.

По результатам последней переписи, в 37 тыс. из 155 тыс. деревень страны живет не более 50 человек. Каждая из 35 тыс. насчитывает не более 10 жителей. Еще 13 тыс. полностью обезлюдели.

Оставаясь частью официальной муниципальной структуры, такие деревни-призраки, как Исупово, по-прежнему снабжаются электроэнергией. Брошенная деревня Троицкое, в нескольких милях от нее, получала электричество, пока воры не украли провода на продажу.

Здесь, в Костромской области, в 200 милях к северо-востоку от Москвы, на правительственных картах остались десятки таких деревень с пометкой "незаселенная". Остались только их названия: Половиново, Северный, Ульшма, Трасса, Усть-Сенная, Стеклянный завод, Ошурка, Игошино.

Для тех, кто еще не уехал, нелегкая деревенская жизнь стала еще тяжелее после того, как закрылись находившиеся поблизости магазины, школы, поликлиники, почтовые отделения. Быкову до ближайшего колодца надо идти целую милю. Он ломает пустые дома своих соседей, чтобы топить печь.

Почти все деревни в округе Исупово уменьшаются, молодежь уехала, остались только пенсионеры. Умирающие деревни населяют по большей части умирающие люди.

В Дьяково, где осталось восемь семей, 77-летий Александр Рукавишников будет последним в роду, кто живет в доме, где жили его отец и дед.

"Все дети уехали, - сказал он. - Все вымирает. Когда умру я и моя жена, никого не останется".

Морозными вечерами он и его жена, 81-летняя Антонина, смотрят по телевизору бразильские мыльные оперы.

В соседнем Козино, где много лет назад закрылся сырный завод, осталось две семьи, ссорящиеся из-за права на покос.

В Домнино, которое от Исупово отделяет болото, православный монастырь, похожий на крепость, стал домом для большинства оставшегося населения.

На много миль вокруг единственным человеком, имеющим постоянную работу, является шофер снегоочистителя Николай Кузнецов, который чистит дороги в исчезающих деревнях.

Тем, кому надо отправить письмо, позвонить по телефону или купить ботинки, необходимо отправляться в райцентр Сусанино, куда надо долго идти пешком, а потом можно проехать короткий отрезок пути на автобусе.

В Сусанино есть школа, крошечный кинотеатр и правительственное здание, которое люди называют Белым домом. Есть полупустые магазины с фантастическими названиями "Надежда", "Фортуна", "Чайка", "Гурман".

Их прилавки иллюстрируют странный дисбаланс постсоветской экономики России. Есть все необходимое: колбаса, хлеб, зубные щетки, водка. Кроме того, ананасы, киви, виноград и кокосы для тех немногих, кто добился успеха.

Самые большие космополиты - это мальчики, которые за 50 центов в час играют в компьютерные игры, виртуальные соотечественники детей из далекого внешнего мира. Для Быкова внешний мир - это черно-белый пейзаж, состоящий из облаков, снега и голых ветвей деревьев.

Он считает, что это враждебный мир, населенный фашистами, бандитами, ворами и чиновниками, которые их покрывают.

"Умирающие деревни? - сказал он недавно редкому гостю. - Ну их к черту. Это правительство умирающее. Им лишь бы нахапать и продать. Они все фашисты".

Ночами в пустых деревнях мародерствуют бандиты. "Когда люди умирают, - сказал он, - они влезают в дома и крадут иконы".

Он ходит в соседнюю деревню Мельники, только чтобы получить пенсию и купить хлеб и бутылку.

В молодости Быков был солдатом, сторожем и водопроводчиком, а мир не был так плох.

"Когда здесь был колхоз, можно было достать сани, кровлю, любые гвозди. Теперь все разваливается. Мало-помалу все разваливается".

У него есть две дочери и брат, он думает, что они живут в Москве. Он не видел их много лет. 30 долларов до Москвы, 30 - обратно, это две его пенсии.

"Я просто живу здесь, - говорит он. - Куда я поеду? Если я уеду, они просто посадят меня в дурдом".

Он провожает гостя до скрипучей калитки.

"Ну вот, - сказал он, глядя в пустоту. - Это моя история. Ничего хорошего".

Источник: The New York Times


facebook
Rating@Mail.ru
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Разрешается свободное использование текстов, ссылка обязательна (в интернете - гипертекстовая).
© 1999-2021 InoPressa.ru