Архив
Поиск
Press digest
27 февраля 2020 г.
5 апреля 2005 г.

Нил Бакли | Financial Times

Рыночные реформаторы и бывшие шпионы

Кто такой Владимир Путин - современный реформатор или просто бывший кагэбэшник с соответствующими инстинктами?

На протяжении прошедшего года этот вопрос возникал все чаще. Пять лет, которые российский президент пробыл у власти, наводят на мысль, что в нем сочетаются элементы и того и другого. Его окружение тоже расколото на два лагеря, отражающих две стороны его личности.

Среди них есть либеральные экономисты, приверженные рыночным реформам. А есть и силовики, выходцы из тайной полиции и армии, которые выступают за усиление роли государства.

Сегодня понимание России требует принимать во внимание обе тенденции и византийские, изменчивые отношения между ними. Значительную часть года после переизбрания Путина подавляющим большинством сторонники государства, похоже, брали верх. Усиление тенденции к централизации власти вызывало тревогу за границей.

Но либералы подают признаки возвращения себе влияния. Решения будущего года, особенно в сфере экономики, могут дать указания на баланс сил и направление движения России до президентских выборов 2008 года, а возможно, и после них.

Тенденцию к централизации проиллюстрировали три события. Во-первых, захват террористами школы в Беслане, где погибло более 330 человек. В ужасе были и Россия, и мировое сообщество, но реакция Путина - замена избираемых региональных губернаторов президентскими назначенцами - касалась скорее концентрации власти в его руках, чем борьбы с терроризмом.

Затем - вмешательство России в президентские выборы на Украине в пользу пророссийского кандидата, который в конце концов потерпел фиаско.

Наконец, фактическая ренационализация в декабре значительной части ЮКОСа, когда-то самой успешной в стране нефтяной компании, через принудительный аукцион, спустя год после того, как был арестован генеральный директор и главный акционер компании Михаил Ходорковский.

Все это наложилось на первый срок, ушедший на восстановление президентской власти. Путин подрезал крылья олигархам, бизнесменам, превратившим богатства, накопленные ими в 1990-е годы, в политическое влияние. Он добился повиновения от трех национальных телеканалов и использовал этот контроль, чтобы обеспечить избрание послушного парламента, на две трети состоящего из членов прокремлевской партии "Единая Россия", и собственное переизбрание.

Президенту к тому же везло. Рекордные цены на нефть стали двигателем экономического выздоровления после кризиса 1998 года, и в течение шести лет валовой внутренний продукт рос в среднем на 6,7%. Простые россияне, похоже, готовы отказаться от демократических свобод в обмен на стабильность и улучшение жизни.

Но все может обернуться плохо. Например, могут случиться новые теракты. По мнению некоторых аналитиков, вероятность терактов увеличилась после убийства в марте Аслана Масхадова, бывшего президента Чечни, ставшего лидером мятежников.

Способность Путина посадить в Кремль в 2008 году выбранного им преемника и избежать при этом народных протестов, аналогичных тем, которые произошли в Грузии, на Украине, а недавно и в Киргизии, во многом будет зависеть от его возможности и дальше повышать уровень жизни и выполнить свое обещание удвоить ВВП за 10 лет.

Он, похоже, волен повести страну в том направлении, которое ему нравится. Но в этом и заключается парадокс путинизма: президент держит руки на рычагах власти, но, когда он тянет за них, происходит не всегда то, что было задумано.

Ряд ошибок государственного аппарата продемонстрировал слабые стороны управления. В их число входят неумелое реформирование системы социальных льгот, вызвавшее, впервые за десятилетие, массовые протесты, вмешательство в дела Украины, реакция на Беслан и даже дело ЮКОСа, которое тянется уже полтора года.

Лилия Шевцова, научный сотрудник Московского центра Карнеги, утверждает, что концентрация власти и ликвидация сдержек и противовесов породили неэффективную систему. "Если бы у Путина были альтернативные источники информации на Украине, в кризисе с льготами, если бы у него были независимый парламент и телевидение, он бы знал, что все идет не так, - говорит она. - Это оборотная сторона гиперцентрализации".

Крис Уифер, глава стратегического отдела "Альфа Банка", полагает, что президентская администрация пришла к противоположному выводу: нужно больше централизации, а не меньше.

Он считает, что Путин и его окружение планировали использовать первый срок для восстановления контроля, а второй - для модернизации экономики в соответствии с программой, предложенной либеральным министром экономики Германом Грефом. В какой-то момент они передумали, сочтя государственную бюрократию слишком слабой для проведения экономической модернизации. Вместо этого люди из окружения Путина возьмут под личный контроль ключевые отрасли и используют их как двигатели роста.

"Для Путина имеет смысл объединить требование контроля с экономическими приоритетами", - говорит Уифер. По мнению других наблюдателей, Путин, или, по крайней мере, силовики, просто осуществляют то, что изначально было их подлинной целью.

Так или иначе, администрация ренационализировала бывший филиал ЮКОСа "Юганскнефтегаз", на долю которого приходится 1% мировой добычи нефти. Она взяла под непосредственный контроль ряд крупных государственных компаний. Глава администрации Путина возглавляет совет директоров газового гиганта "Газпром". Три заместителя главы администрации возглавляют "Роснефть", государственную нефтяную компанию, которая купила "Юганскнефтегаз" и проводит слияние с "Газпромом"; авиакомпанию "Аэрофлот", ракетный консорциум "Алмаз-Антей" и трубопроводную монополию "Транснефтепродукт".

Но не все идет по сценарию, желательному для сторонников государственной власти. Либералы могут нанести ответный удар. Греф и министр финансов Алексей Кудрин не допустили принятия плана, связанного с силовиками премьер-министра Михаила Фрадкова, по снижению налога на добавленную стоимость с 18 до 13%. Это принесло бы экономике 11 млрд долларов, увеличив рост, но усилило бы инфляционное давление.

По-видимому, именно Греф убедил Путина заключить новую сделку с российскими олигархами или подтвердить знаменитую договоренность 2000 года о том, что они могут сохранить свои активы, если не будут лезть в политику. Источники утверждают, что Ходорковский нарушил этот уговор. На мартовской встрече в Кремле Путин заявил 24 лидерам бизнеса, что он сделает невозможным пересмотр приватизационных сделок, заключенных более трех лет назад. Он надеется, что они взамен будут вкладывать деньги в растущую российскую экономику.

Сигнал инвесторам кажется ясным: новых дел ЮКОСа не будет. Стимулом, похоже, стал нестабильный рост в январе и феврале, одной из причин которого было замедление инвестиций из-за дела ЮКОСа. Инвесторам, сторонящимся Путина с тех пор, как вопреки его словам, что ЮКОС не будут доводить до банкротства, его тут же фактически обанкротили, понадобятся доказательства.

Сам Греф в интервью Financial Times утверждает, что либеральная реформа жива. "Если бы это было не так, я бы здесь не работал". Что касается Путина, то Греф верит, что президент в глубине души является либералом. "У Путина, на мой взгляд, абсолютно здравые и либеральные экономические взгляды. Я думаю, что, пока он у власти, кому бы то ни было будет трудно изменить курс экономической политики".

Источник: Financial Times


facebook
Rating@Mail.ru
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Разрешается свободное использование текстов, ссылка обязательна (в интернете - гипертекстовая).
© 1999-2020 InoPressa.ru