"(...) Россия отмечает неловкую столетнюю годовщину. 7 ноября исполняется сто лет большевистской революции, в ходе которой группа марксистских революционеров во главе с Владимиром Лениным свергла слабое Временное правительство, созданное после свержения царя Николая II несколькими месяцами ранее", - пишет журналист Ишан Тхарур в американской газете The Washington Post.

Революция "создала не прекрасную новую цивилизацию, а злое, несчастливое, ожесточенное общество, разбазаривавшее свои ресурсы, строившее уродливые, бесчеловечные города и вышедшее на новый уровень в плане в жесткости и массовых убийств", цитирует автор отрывок из эссе о большевизме Энн Эпплбаум, журналистки газеты.

"По этой и другим причинам этот сейсмический момент в истории не является чем-то, что российские правители страстно желают праздновать, - говорится в статье. - В советские времена 7 ноября было ежегодным национальным праздником. Однако российский президент Владимир Путин, российский лидер, находящийся у власти дольше всех после Сталина, не отмечает публично столетнюю годовщину".

По словам журналиста, Путин говорит о коммунистическом прошлом с глубокой двусмысленностью. "Зададимся вопросом: разве нельзя было развиваться не через революцию, а по эволюционному пути, не ценой разрушения государственности, беспощадного слома миллионов человеческих судеб, а путем постепенного, последовательного движения вперед?" - цитирует автор слова российского президента.

"Ничего удивительного в том, что это говорит Путин, столь могущественный и укоренившийся политик, что бесчисленные СМИ провозгласили его новым царем России, - продолжает журналист. - Его амбивалентность касательно 7 ноября - это отражение его политики, укорененной в двух вещах, которые были, по крайней мере на бумаге, ненавистны его советским предшественникам: в русском национализме "крови и почвы" и в тесном слиянии с Православной церковью. Однако репрессии Путина по отношению к диссидентам и нажим на гражданское общество в России должны быть знакомы не только его коммунистическим предшественникам, но и царскому режиму, который им предшествовал и в котором суды могли предъявлять обвинения тем, кто питал "безумную жажду перемен".

"Путин питает глубокое отвращение к каким-либо внезапным политическим переменам", - цитирует автор статью журналистки Маши Липман в The New Yorker. "Он явно антиреволюционный консерватор, глубоко опасающийся каких-либо вызовов снизу", - пишет Липман.

"Как царь, Путин нашел опору своей власти в репрессиях и военном конфликте", - цитирует Тхарур редакционную статью The Economist.

"Если уж на то пошло, 7 ноября отмечает конец великой российской империи, чье наследие - или, по крайней мере, чье ощущение превосходства - Путин страстно желает воскресить", - считает автор.