Архив
Поиск
Press digest
26 ноября 2021 г.
12 ноября 2003 г.

Алан Райдинг | The New York Times

Нашедший призвание в съемках чеченской войны

Прежде чем стать фотожурналистом, Стэнли Грин прошел длинный путь: личные кризисы и профессиональные неудачи в конце концов привели его к поиску своего призвания. В начале 1995 года, когда российская армия бомбила Грозный, он нашел его нашел.

С тех пор Грин связан с Чечней, переставшей для него быть просто газетным заголовком, на котором можно сделать имя. Он помнит, как фотограф Юджин Смит сказал ему: "Ты должен что-то отдавать". Своими снимками он привлекает внимание к страданиям, которыми отмечен последний порыв Чечни к свободе от России, и чувствует отдачу. Грин говорит, что впервые живет с ощущением причастности к некой миссии.

"Есть истории, которые задевают настолько глубоко, что хочется ими поделиться, - сказал он в недавнем интервью. - Ты не можешь спасти мир, я не настолько наивен, чтобы так думать. Но есть истории, есть проблемы, в которых ты играешь свою роль, высказываешь свое мнение. Освещая эту историю, я думаю о себе лучше".

54-летний Грин подготовил книгу "Открытая рана. Чечня 1994-2003", которая выйдет в ноябре. Чтобы подчеркнуть насущность проблемы и выразить собственный гнев, он постарался сделать так, чтобы его книга не стала "альбомом красивых картинок для коллег по цеху". По его словам, желая привлечь внимание широкой общественности к чеченской истории, он использовал "кинематографический ритм".

Книга оказывает воздействие благодаря не только 81 фотографии, но и сопровождающему их тексту. Кроме страниц дневника, который он вел в Грозном в начале 1995 года, в книгу включены три коротких эссе, высказывания жертв и цитаты из газетных статей, имена и краткие биографии 42 журналистов и фоторепортеров, погибших в Чечне с 1994 года, и пространные подписи под фотографиями.

В результате появился рассказ о смерти и разрушении, свидетелем которых Грин был во время 20 своих поездок в Чечню, и сделанный одним из журналистов анализ геополитической ситуации, позволившей российскому президенту Владимиру Путину развязать войну против чеченских сепаратистов, не опасаясь серьезных санкций со стороны Запада за нарушения прав человека.

Путин, как и его предшественник Борис Ельцин, утверждает, что Чечня является неотъемлемой частью России, чеченским сопротивлением управляют исламские террористы, и сами чеченцы применяют тактику террора.

"Русские ненавидят чеченцев уже 300 лет, - говорит Грин. - Кто-то сказал, что им нужна Чечня без чеченцев. Беда в том, что Запад не осуждает Россию за обращение с чеченцами, и убийство сходит русским с рук. В 1999 году, когда Путин был премьер-министром, он выпустил две управляемые ракеты по центральному рынку Грозного. И мир промолчал, хотя погибло много людей".

Впрочем, гнев Грина, направленный на Россию, восходит к декабрю 1994 года, когда Ельцин начал первую атаку на чеченских повстанцев. В начале года Грин побывал в Чечне, где наслаждался "теплом, юмором и жизнью". А когда российские войска начали бомбить Грозный, он восхищался мужеством чеченцев и сострадал им.

"Почему? Зачем я это делаю?" - пишет Грин в своем дневнике 7 января 1995 года. Три дня спустя он записал: "Грозный похож на "Бедствия войны" Гойи. На улицах 70-80 трупов. Сыро и холодно, я здесь, чтобы снимать, но я не могу, когда вижу собак, которые едят лица мертвецов". 11 января он задает вопрос: "Почему они бомбят мирных жителей? Разве они не видят, куда бьют?"

Через месяц, готовясь к отъезду, Грин пишет: "Бои за Грозный останутся со мной навсегда. На войне понимаешь, что фотографии, которые можешь сделать, не в силах передать весь ужас войны, но все равно пытаешься, надеясь, что тебе это удастся".

На черно-белых снимках Грина тела мирных жителей, от фотографий веет страхом и решимостью людей, оказавшихся в осаде. Но признание они получили лишь полтора года спустя, на французском фестивале фотожурналистики Visa Pour l'Image. "После этого, - говорит он, - моей единственной целью было вернуться в Чечню".

По признанию Грина, до этого его жизнь была лишена смысла. Его отец, тоже Стэнли, до войны был участником движения Harlem Renaissance, пропагандировавшего негритянскую культуру в Нью-Йорке. В 1950-е он попал в черный список как коммунист и был вынужден довольствоваться эпизодическими ролями в кино. Он надеялся, что его сын тоже станет актером.

Но Стэнли-младший занялся живописью, а потом фотографией.

Знакомство с Юджином Смитом в 1971 году убедило его в том, что фотография это профессия, которой стоит заниматься.

Он не раз менял место работы и в конце концов стал сотрудником парижского агентства Agence Vu. В октябре 1993 года, во время попытки переворота в Москве, он оказался в "белом доме", и едва не погиб при обстреле здания. Он снимал конфликты в Нагорном Карабахе, Хорватии и Кашмире, геноцид в Руанде в 1994 году. Но с января 1995 года его жизнь принадлежит Чечне.

По словам Грина, он не питает иллюзий относительно жестокости чеченских сепаратистов, осуществивших ряд террористических актов в России. "Я буду защищать чеченцев, - говорит он, - но не сомневаюсь, что они перережут мне глотку в момент, когда сочтут, что я могу ухудшить их положение. С ними шутить нельзя".

Источник: The New York Times


facebook
Rating@Mail.ru
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Политика конфиденциальности
Связаться с редакцией
Все текстовые материалы сайта Inopressa.ru доступны по лицензии:
Creative Commons Attribution 4.0 International, если не указано иное.
© 1999-2022 InoPressa.ru