Во вторник зарубежные СМИ пишут об усилении борьбы с коррупцией в России. Так, The New York Times напоминает о недавнем громком скандале с сенатором Левоном Чахмахчяном, которого лишили полномочий и "отдали на милость российского правосудия".

Это была операция, как будто сделанная специально для телевидения. Может быть, так и было, ведь российские власти довели до совершенства показательные процессы над теми, кто оказался в политической опале. Но этот случай, в сочетании с еще несколькими эпизодами последних недель, вызывает вопрос, ответ на который может оказать огромное влияние на развитие страны в ближайшие годы: действительно ли Россия наконец-то всерьез борется с коррупцией?

Президент Владимир Путин хотел бы, чтобы россияне - а в преддверии июльского саммита "большой восьмерки" и весь мир - думали так. Но он сталкивается с огромными трудностями, многие из которых создал сам. Послушное правосудие, избирательно действующая прокуратура, разрушение политической конкуренции и уничтожение оппозиционных голосов, не говоря уже о невнятности официальных разъяснений, касающихся предполагаемых преступлений сенатора, - все это усугубляет общественный цинизм настолько, что громкие аресты называют потемкинским правосудием, пишет газета.

Взяточничество в России настолько распространено - это и подкуп милиции и судей, чтобы уклониться от призыва в армию, и почти любое дело, связанное с бюрократией, которая только разрослась с советских времен, - что несколько новых случаев вызывают подозрения в избирательных преследованиях.

Журнал Newsweek в статье "Путинская эквилибристика" отмечает, что Владимир Путин на публике играет роль народного защитника, ведущего наступление на коррупцию, а за кулисами проводит жесткую политику.

Любому, кто занимается бизнесом в России, ясно, что это место нуждается в генеральной уборке. В рейтинге коррупции Transparency International Россия занимает 126-е место, между Сьерра-Леоне и Нигером. Сам Владимир Устинов незадолго до отставки предупреждал, что коррупция в правоохранительных органах и политическом истеблишменте приобрела характер пандемии. В то же время Путин делает множество верных шагов, чтобы поставить экономику на прочный фундамент: сдерживает инфляцию, наращивает валютные резервы и не боится непопулярных, но необходимых реформ. На прошлой неделе он предложил план по установлению рыночных цен на электроэнергию, являющийся шагом вперед в модернизации государственного сектора коммунальных услуг.

Но более серьезная проблема Путина в том, что либеральные экономисты в его правительстве (министр экономики Герман Греф и министр финансов Алексей Кудрин) утрачивают влияние, и оно переходит к силовикам, некоторые из которых причастны к коррупционным скандалам. Главным среди силовиков является заместитель главы президентской администрации Игорь Сечин, дочь которого замужем за сыном Устинова. Сечин недавно отобрал контроль над коррумпированной таможней у Грефа и других технократов, пишет издание.

Другие влиятельные силовики расхватали крупные куски российской экономики, включая значительную часть нефтяной компании ЮКОС, автомобильной и аэрокосмической промышленности. Само по себе это Путина не волнует. (В конце концов, некоторые либералы с не меньшей жадностью назначают самих себя на завидные посты в государственных компаниях.) Его заботы носят политический характер. Для Путина, говорит бывший вице-премьер Борис Немцов, главное обеспечить, чтобы кремлевские кланы оставались в равновесии, тогда он, а не они, будет выбирать преемника, когда он захочет и на своих условиях.

Президентская борьба с коррупцией приносит политическую выгоду и Кремлю. Не случайно первыми жертвами, которых арестовали в мае и предъявили им обвинения в мошенничестве и хищениях, были два независимых региональных лидера: непокорный губернатор богатого нефтью Ненецкого автономного округа Алексей Баринов и отказавшийся вступить в прокремлевскую партию "Единая Россия" мэр Волгограда Евгений Ищенко. Тонкий трюк: справедливость как бы восторжествовала, а потенциальным противникам при этом заткнули рот, указывает газета.