502 Bad Gateway


nginx
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
Архив
Поиск
Press digest
26 ноября 2021 г.
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
17 июля 2007 г.

Гидеон Рахман | Financial Times

Европа лишь теперь изживает страх перед немцами

Мы до сих пор боимся немцев? Если задать этот вопрос в кулуарах Евросоюза, он спровоцирует раздражение и недовольство. На него принято отвечать: конечно же, нет! Страх перед немцами - это отсталость, пережиток прошлого. Война закончилась больше 60 лет назад.

Сейчас Польша выступает в роли отщепенца в рядах ЕС, во многом из-за того, что активно нарушает принятые нормы приличия. Накануне недавнего европейского саммита польский премьер-министр Ярослав Качиньский заявил, что его страна имеет право на большее представительство при голосовании, которое должно стать компенсацией за убийства поляков немцами в ходе Второй мировой войны.

И после окончания саммита Качиньский продолжает свою линию. Он предупредил, что "в Германии происходит нечто очень плохое" и сравнил нынешнюю обстановку с ситуацией в предвоенной Европе, где люди боялись говорить о росте немецкого влияния. Немцы пришли в бешенство. Министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер заявил, что Польша неоправданно руководствуется "историческими предрассудками".

Действительно, аргументы Качиньского звучали несколько странно, а его формулировки оказались необычно суровы для вежливого Брюсселя. И все же он поднял важный для ЕС вопрос: действительно ли Европа оставила немецкий вопрос в прошлом?

Несомненно, основой развития ЕС стало сдерживание Германии - обычно это вежливо называют отказом от войны в Европе.

ЕС в современном виде появился в 1950 годы - все началось с плана объединения сталелитейной и угольной промышленности Франции и Германии. Не удивительно, что были выбраны именно эти два продукта, ведь они служили инструментом ведения войны. Целью этого процесса, как объясняет историк Тони Джадт, было "изъять исключительный контроль над Руром и другими важнейшими ресурсами Германии из рук немцев". С самого начала Германия покрывала издержки, а Франции досталась основная выгода. Готовность Германии платить показывала, что совместная сельскохозяйственная политика - до сих пор одна из самых дорогостоящих программ ЕС - стала по сути скрытой формой выплаты послевоенных репараций.

Укоренившееся подозрительное отношение к Германии продолжает оказывать влияние на многие важнейшие решения ЕС. Введение евро - самый значительный до сих пор шаг к экономической и политической интеграции - во многом стало реакцией на воссоединение Германии. Президент Франции Франсуа Миттеран поначалу был в панике. Тогда немецкий канцлер Гельмут Коль убедил его, что введение единой валюты позволит окончательно включить Германию в состав единой Европы.

Тем не менее Франция и дальше сохраняла подобное подозрительное отношение. В 2000 году именно французы сыграли роль, которую сейчас выполняют поляки, - выступили против того, чтобы более населенная Германия получила большее влияние при голосовании. Французы заявили, что основным условием создания ЕС - появившегося после войны - было поддержание равенства между Францией и Германией. Многие немцы встретили эти заявления с недовольством. Газета Frankfurter Allgemeine задавалась вопросом: "Почему мы уже 50 лет пожимаем друг другу руки над могилами Вердена, но так и не смогли положить конец старым подозрениям?"

Французы наконец перестали противиться увеличению немецкого представительства на выборах пару лет назад. Однако поляки, вошедшие в ЕС в 2004 году, заняли еще более жесткую позицию. Немцев она особенно раздражает, поскольку именно активная поддержка Германии позволила Польше вступить в ЕС. Это, по мнению немцев, должно было послужить вполне достаточной компенсацией за войну.

Очевидно, что Германия говорит о своем прошлом с той честностью, которой недостает многим европейским странам. Помню, как были изумлены мои немецкие коллеги пару лет назад, когда узнали, что здание в Риме, где обсуждалась провальная конституция ЕС, до сих пор украшено героическими рельефами с изображением Муссолини. Совершенно не так обстоит дело в Германии: недавно рядом с Унтер-ден-Линден - берлинским аналогом Пятой авеню - был открыт большой мемориал в память о Холокосте. Еще в 1970 году западногерманский канцлер Вилли Брандт посетил Варшаву и на коленях (в буквальном смысле) просил прощения за действия Германии в годы войны.

Немцы без страха изучают собственную историю. Однако уроки, которые они выносят из прошлого, отличаются от тех, которые вынесли для себя люди, подобные Качиньскому. И из-за этого возникают многие теперешние споры.

Немецкие политики и историки склонны давать два различных объяснения трагическим событиям в Европе XX века. По их мнению, проблема заключалась либо в агрессивной идеологии милитаризма и нацизма, либо в европейской системе конкуренции государств, которая веками провоцировала войны на континенте. Таким образом, выходом должна была стать тщательная защита демократии, которая позволила решить идеологическую проблему, а с "национальным вопросом" было призвано покончить европейское объединение.

Однако польский премьер-министр придерживается других взглядов на то, какие ошибки были допущены в Европе. По его мнению, Германия и Россия стали слишком сильны и слишком опасны. Тесное русско-германское сотрудничество в области энергетики, существующее сегодня, вновь пробудило у него страх перед антипольским альянсом могущественных соседей. Некоторые также считают, что Германию делает опасной немецкий национальный характер.

Поляки - не единственные в Европе, кто питает подобные подозрения. Среди британских евроскептиков также немало германофобов. Помню, как был удивлен, когда на семинаре по европейской обороне один из высокопоставленных французских чиновников громко удивился: "Напомните-ка, почему это мы хотим увеличить расходы Германии на вооружения?". Чешские политики также выражали опасения перед Германией, в частности в связи с территориальными претензиями со стороны выселенных из страны судетских немцев.

Отличие от них Польши состоит в том, что она единственная страна ЕС, где эти взгляды продолжают определять политический курс. На последнем саммите оказалось несколько стран во главе с Великобританией, которые явно не разделяли традиционную приверженность Германии к европейскому федерализму. Однако лишь поляки открыто выразили опасения в связи с ростом влияния Германии на голосовании, что, по их мнению, повлияет на баланс сил в Европе.

Подозрения и даже страх в отношении немцев до сих пор сохраняется во многих европейских странах. Но эти настроения угасают. Этому способствует то, что немецкий канцлер Ангела Меркель совершенно не похожа на карикатурный образ пруссака в ботфортах.

С момента объединения Германии прошло более 15 лет, и большинство европейцев воспринимают ее спокойно. Они больше боятся ослабления немецкой экономики, чем ее усиления. Европейцы верят, что доброжелательный облик, который Германия продемонстрировала во время недавнего чемпионата мира по футболу, - истинное лицо Германии, а не маска. ЕС действительно оставил позади те времена, когда главной его целью было сдерживать Германию.

Источник: Financial Times


facebook
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Политика конфиденциальности
Связаться с редакцией
Все текстовые материалы сайта Inopressa.ru доступны по лицензии:
Creative Commons Attribution 4.0 International, если не указано иное.
© 1999-2022 InoPressa.ru
                                                                                                                                                                                                                                               
502 Bad Gateway

502 Bad Gateway


nginx