"18 марта Владимир Путин без труда переизбрался на четвертый президентский срок после кампании, которая апеллировала к национализму, расизму и "антигейским" установкам", - пишет в своей статье в The Washington Post аспирантка Ханна С. Чапман (Висконсинский университет в Мэдисоне). По мнению автора, эта кампания отражает широкую тенденцию роста этнического национализма в Европе и США.

"С середины 90-х годов ХХ века наблюдатели предостерегали, что ксенофобия нарастает и в России", - пишет автор.

Описывая результаты исследования, которое она провела вместе с соавторами, автор сообщает: "К своему удивлению, мы обнаружили, что в 2000-е годы на самом деле зафиксировано легкое снижение ксенофобских настроений в отношении внутренних этнических меньшинств, таких как цыгане и чеченцы (типично входящих в число этнических групп, с которыми в России обращаются хуже всех)".

Исследование основано на трех соцопросах, которые проводились, соответственно, в 1996-м, 2004-м и 2012 годах. "Во всех трех опросах изучались ксенофобские настроения в отношении чеченцев, евреев и мусульман, замеряемые как "крайняя антипатия" в 1996 году и "враждебность или страх" в 2000-е годы. В опросах 2004-го и 2012-го годов также замерялось подобное отношение к цыганам и азербайджанцам", - пишет автор.

В нынешнем исследовании сделан вывод: "Вопреки общепринятому мнению, с 2004 по 2014 год ксенофобское отношение ко всем группам, кроме мусульман и евреев, ослабло: с 45% до 38% - в отношении чеченцев, с 46% до 40% - к цыганам, и с 28% до 24% - к азербайджанцам. В целом в нашем исследовании процент респондентов, выражавших враждебность или страх в отношении, как минимум, одной группы, снизился за этот период с 62% до 54%".

Исследователи также заключили: "Ксенофобию проявляют не сторонники Путина, а его оппоненты".

"При опросах 2004 и 2012 годов мы спрашивали респондентов, насколько они доверяют лидерству Путина", - говорится в статье. Затем был проведен многомерный анализ, в результате которого исследователи обнаружили: "Те, кто сильно не доверял Путину, чаще, чем сторонники Путина, выражали ксенофобское отношение ко всем меньшинствам, включенным в наш анализ".

Автор объясняет это тем, что экстремисты, настроенные против меньшинств, часто полагают, что правительство относится к меньшинствам недостаточно жестко.

Другой вывод: "Москва стала более ксенофобской, чем другие регионы".

Опираясь на опросы, автор замечает: в середине 90-х "москвичи, по сравнению с жителями других регионов, реже выражали ксенофобское отношение к чеченцам, мусульманам и евреям", но к 2012 году, наоборот, чаще признавались в антипатии к ним.

Автор делает два вывода:

1. "Хотя мы никоим образом не намерены утверждать, что ксенофобия не является серьезной проблемой в России, ксенофобское отношение к меньшинствам, по-видимому, ослабевает".

2. "Комментаторы, полагающие, что космополитическая Москва - заслон от Путина-националиста, возможно, ставят все с ног на голову. Хотя в Восточной Европе апеллирование к националистическим настроениям помогло лидерам-националистам, данные из России указывают, что автократы не обязательно нуждаются в сторонниках-ксенофобах", - говорится в статье.