Суд над экс-министром экономического развития Алексеем Улюкаевым "приподнял завесу над внутренней борьбой в Кремле", пишет журналист The New York Times Эндрю Крамер.

"Планомерные российские военные операции на Украине и в Сирии, а также обвинения во вмешательстве в американские выборы придали Путину флер таинственности и монолитности власти. Однако дело против Улюкаева высветило борьбу во внутреннем круге президента, в которой все средства хороши", - отмечает Крамер.

Улюкаева автор статьи характеризует как "видного представителя либерального крыла в российском правительстве", а Игоря Сечина - как "бывшего офицера военной разведки и давнего компаньона Путина, который выступал за возвращение России к экономике с преобладающей ролью государства, особенно в нефтяной промышленности".

"Хотя суд встал на сторону Сечина, сухим из воды он не вышел. Вопреки его возражениям, слушания проводились в открытом режиме, и это вскрыло подробности оперативного эксперимента, а также отношений внутри кремлевской элиты - таких, как обычай дарить роскошные подарки", - пишет журналист.

Крамер отмечает, что Путин на ежегодной пресс-конференции "отчитал" Сечина за игнорирование судебных повесток. "Сечин мог бы и прийти в суд, чего здесь такого?" - сказал Путин. При этом он отчасти защитил Сечина, заявив, что нарушения закона в отказе давать показания не было, хотя критики заявляют обратное.

По словам президента Центра политических технологий Игоря Бунина, крах Улюкаева связан с тем, что он "впал в немилость у Путина, отчасти из-за докладов о плохих новостях в экономике".

"Одно дело - поддерживать либеральный курс, а другое - не суметь установить хорошие личные отношения с Путиным", - сказал Бунин в комментарии The New York Times. К примеру, в прошлом Улюкаева не повысили до главы Центробанка, так как он "оказал сопротивление давлению Кремля, настаивавшего на стимуляции экономического роста путем снижения процентных ставок: он заявил, что эту приведет к росту инфляции", говорится в статье.