Архив
Поиск
Press digest
27 октября 2020 г.
18 января 2005 г.

Маша Липман | The Washington Post

Жесткая грань Путина

При описании режима российского президента Владимира Путина на смену термину "управляемая демократия" пришел термин "мягкий авторитаризм". Даже защитники Путина уже не могут без оговорок назвать Россию демократией. Они обычно объясняют, что очень специфические условия России требуют очень специфического вида демократии. Сам Путин, по сообщениям, говорил о "демократии в русском стиле" в ответ на беспокойство президента Буша по поводу последних политических шагов (выраженном, когда два президента встретились в ноябре в Чили).

Современная демократия в русском стиле, и правда, очень специфична. Политическая конкуренция уничтожена, сдержки и противовесы ликвидированы, общество удалось эффективно отделить от правительства. Кремль уже не поддерживает даже видимость демократии после того, как Путин отменил губернаторские выборы и переключился на систему, где губернаторов выбирает он сам. Сегодня важный вопрос по поводу путинского режима заключается в том, останется ли его стиль правления "мягким" или постепенно будет становиться жестче.

За исключением кампании против ЮКОСа и его руководства, Путин воздерживается от репрессий. Его грозного тона, угрозы преследований, увеличения числа людей из спецслужб на руководящих постах и, разумеется, примера ЮКОСа оказалось достаточно, чтобы запугать элиты и очистить политическую сцену от значимой оппозиции.

Но в последнее время появились тревожные признаки того, что режим сползает к более жестким методам. В конце прошлого года по делу ЮКОСа было арестовано еще несколько человек - руководителей среднего звена и юристов. Двое из них - женщины; одна, у которой двое маленьких детей, содержится под стражей, вторую освободили по серьезным медицинским показаниям, она находится под подпиской о невыезде.

Ученые Игорь Сутягин и Валентин Данилов приговорены к длительному заключению по сфабрикованным делам о шпионаже.

Членов радикальной молодежной организации приговорили к пяти годам тюрьмы лишь за то, что они ворвались в правительственное здание и сломали несколько предметов мебели. Другие члены той же организации совершили аналогичные действия, и им предъявлено обвинение в преступлении против государства (насильственный захват власти), по этой статье предусмотрено 20 лет заключения.

У этих дел мало общего. Последние аресты в ЮКОСе, по-видимому, спровоцированы яростью прокуроров, не способных завершить кампанию против бывшего главы фирмы Михаила Ходорковского и самой фирмы. Дело ЮКОСа тянется намного дольше, чем рассчитывал Кремль, а его издержки для российской экономики и международного престижа страны огромны.

По словам адвокатов Сутягина и Данилова, ученых судили специально подобранные присяжные. Дело Данилова возмутительно еще и потому, что он был оправдан, а затем его повторно судили с новым составом присяжных. Суровые приговоры (15 и 14 лет соответственно) являются сигналом для службы госбезопасности, рвущейся показать, кто в доме хозяин.

Молодые радикалы были сурово наказаны в тот момент, когда на Украине разгорелась "оранжевая революция", - возможно, несоразмерное наказание отражает страх кремлевских правителей по поводу того, что разгневанная толпа может бросить вызов их власти.

Поскольку российский режим уничтожил политическую конкуренцию, кремлевские советники все чаще полагаются на упрощенные и неэффективные методы управления. Когда эти примитивные попытки решения приводят к провалу и кризису, Путин и его советники, вместо того чтобы пересмотреть свою политику, впадают в раздражение и гнев.

Разрушение ЮКОСа, грубое вмешательство государства в экономику, катастрофическая политика в отношении Украины отпугивают инвесторов, соседей и иностранных партнеров. Представители путинского режима не в состоянии завоевать уважение на международной арене и обеспечить устойчивое экономическое развитие дома, но они могут посадить своих политических противников в тюрьму. По мере того как накапливаются провалы, необходимость обвинить в них "враждебные силы" возрастает, равно как и желание наказать "врага".

Едва ли Путин станет репрессивным лидером. Хотя некоторые из его советников могут быть мстительнее и жестче, чем другие, его режим зиждется главным образом на коррумпированных чиновниках, которые вряд ли развернут массовые репрессии, поскольку понимают, что и сами они могут стать их жертвами. Тревогу вызывает усиливающаяся тенденция прибегать к арестам, тюремным заключениям и суровым приговорам.

Людей, арестованных по делу ЮКОСа, молодых радикалов и "ученых-шпионов" нельзя назвать политической оппозиции в строгом смысле слова. Они скорее жертвы ненависти российской элиты, ее желания мстить или ее страхов.

Аресты политических противников - распространенное явление в Белоруссии и странах Центральной Азии - не стали принятой практикой в России. По большей части нетерпимость Кремля к критике со стороны общества ограничивается словесными угрозами. Но риск сползания к репрессиям растет, и уже не кажется невероятным увидеть, как людей арестовывают и сажают в тюрьмы за демонстрацию инакомыслия или участие в мирной политической демонстрации.

Источник: The Washington Post


facebook
Rating@Mail.ru
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Разрешается свободное использование текстов, ссылка обязательна (в интернете - гипертекстовая).
© 1999-2020 InoPressa.ru