Архив
Поиск
Press digest
28 сентября 2020 г.
23 августа 2004 г.

Маша Липман | The Washington Post

Разгром демократии, а теперь и экономики

Президент России Владимир Путин разбазарил один из самых ценных своих активов - доверие экономистов. Их мнение важно для тех, кто мог бы инвестировать в Россию, но похоже, в экономическом сообществе не осталось ни одного оптимиста. Причины их тревоги ясны. Ожидается, что утечка капиталов в 2004 году втрое превысит прошлогоднюю, по оценке одного из министров. Частные прогнозы еще хуже. И тем не менее, в марте министр финансов России с гордостью объявил, что в нынешнем году Россия сообщит о притоке капиталов, впервые с начала 1990-х годов.

Российский рынок очень сильно колеблется с общей тенденцией к понижению. Менее чем за полгода он потерял около трети своей стоимости, и это в момент, когда Россия получает огромные прибыли из-за заоблачных цен на нефть.

Правительство, внезапно перетасованное Путиным незадолго до его мартовского переизбрания, раздирают споры. Некоторые министры экономического блока пытаются вернуть реформам осмысленность и ясность, тогда как премьер-министр Михаил Фрадков сосредоточен на удвоении валового внутреннего продукта - цели, поставленной президентом, - едва ли понимая, как стратегия необходима для такого роста. Профессионалы, которыми он руководит, рассуждают о политике, тенденциях и цифрах, а Фрадков, как и подобает аппаратчику советского образца, демонстрирует веру во вдохновляющую силу планирования и командования, презирая экономические факторы. Неизвестно, разделяет ли Путин взгляды своего премьер-министра.

Процесс принятия решений невнятен и непредсказуем; политическим аналитикам остается строить догадки на основе косвенных и зачастую ненадежных признаков. Сравнивая нынешнюю картину с эпохой Ельцина, Эл Брич, главный экономист UBS Brunswick в Москве, заявил Reuters, что "при Ельцине 50-100 человек знали, что происходит. При Путине это знает лишь горстка людей, и они молчат".

Негативные последствия и дальнейшую утрату доверия спровоцировала кампания Кремля против нефтяной группы ЮКОС. Еще несколько месяцев назад ЮКОС был самой динамичной и эффективно управляемой энергетической компанией России. На его долю до сих пор приходится около 20% российского производства нефти и 2% мирового производства, но его активы из-за репрессивных мер потеряли значительную часть своей рыночной стоимости. Преследователей ЮКОСа, похоже, не волнует ущерб, который они причиняют российской экономике, рынку и доверию инвесторов. Они сохраняют невозмутимость по поводу того, что Россия содействует опасной тенденции к росту мировых цен на нефть.

В 1999 году Путин продемонстрировал трезвое понимание экономического положения страны, когда написал, что Россия может надеяться достичь уровня Португалии через 15 лет. Он дал понять, что хочет уменьшить разрыв между Россией и более развитыми странами. Не менее очевидной была его убежденность в том, что Россия не может сделать это в одиночку. Казалось, он понимал, что нет альтернативы более тесному экономическому сотрудничеству с Западом, где сконцентрированы капиталы, рынки и передовые технологии.

Путин решил обеспечивать стабильность, полагая, что она поможет привлечь иностранный капитал. Его методом достижения стабильности было восстановление государственного контроля, сильно ослабленного при Борисе Ельцине. Он верил в традиционное сильное государство российского и советского образца, то есть в политическую систему, сведенную до одного центра власти. Наверное, такое представление разочаровало сторонников демократии, либеральных свобод и гражданского общества, но остальные считали его абсолютно разумным. В конце концов, перед глазами был пример устойчиво развивающегося Китая: его правительство не притворялось демократическим, но западные инвесторы не привередничали.

Во время первого срока Путина макроэкономика России казалась все более сильной. Команда образованных экономистов в его правительстве продвигала какие-то реформы, крупные компании процветали, и некоторые из них даже отказались от методов, имеющих плохую репутацию. Рост цен на нефть дал рынку сильный толчок. Эксперты выступали с обнадеживающими заявлениями. Голоса недовольных свертыванием демократии и растущим количеством бывших коллег Путина по КГБ на руководящих должностях звучали все слабее. Казалось, что Путин обеспечивает России долгожданную стабильность.

Возможно, первоначально кампанией против Михаила Ходорковского и ЮКОСа руководила та же логика. Ходорковского, который бросил государству вызов, действуя независимо на родине и за границей, надо было подчинить, чтобы правительство могло консолидировать контроль. Поначалу экономических экспертов не очень расстраивал арест Ходорковского.

Но вместо того, чтобы улучшить правительственное руководство, люди, которым Путин доверил борьбу с самонадеянным магнатом, занялись лишением Ходорковского его активов. Для них это было возможностью отомстить за первые посткоммунистические годы, когда они прозябали на уровне среднего звена в спецслужбах, в то время как кто-то другой пользовался новыми возможностями капитализма или извлекал выгоду, находясь на уровне принятия решений.

Отсутствие широких политических дебатов и неподотчетность тех, кто принимает решения, в неконкурентной политической системе позволили новой властной элите мстить. Расчленение ЮКОСа - принудительная продажа самых лакомых кусков по ценам ниже рыночных и установление государственного контроля над собственностью - на уме у высшей российской элиты. Ее представители надеются, что в награду за свои усилия получат соблазнительные руководящие посты по надзору за собственностью, контролируемой государством.

Вероятность такого сценария достаточно высока, чтобы развеять последние сомнения экономических обозревателей по поводу Путина. На этой неделе Кристофер Уифер, уважаемый экономист, возглавляющий отдел стратегии "Альфа-банка", писал, что результат, которого добиваются некоторые представители российской элиты, "возможно, связан скорее с перераспределением богатств, а не с сохранением привлекательного инвестиционного климата".

В путинской России правительственный контроль все больше становится самоцелью, а не средством достижения амбициозных экономических целей. Как и в СССР, контроль осуществляют посредственности, а к тем, кто обладает умениями, способностями, амбициями и в особенности критическим взглядом, относятся с недоверием. Если у Путина и было представление об экономической стратегии России, оно затуманено его советским происхождением.

Источник: The Washington Post


facebook
Rating@Mail.ru
Inopressa: Иностранная пресса о событиях в России и в мире
Разрешается свободное использование текстов, ссылка обязательна (в интернете - гипертекстовая).
© 1999-2020 InoPressa.ru